Статья пятая из серии «Вильгельм Райх: человек, которого не вместил мир»

Принстон, январь 1941 года. Альберт Эйнштейн принял Райха в своём доме и слушал его пять часов подряд. Эйнштейн умел слушать по-настоящему — это отмечали все, кто его знал: он давал собеседнику ощущение, что тот единственный человек в комнате, что его слова важны и заслуживают серьёзного разбора. Райх рассказывал об оргонной энергии — биологической энергии, которую он, по своему убеждению, обнаружил и научился измерять. Показывал схемы, описывал эксперименты, объяснял, каким образом эта энергия связана со всем, что он исследовал прежде: с мышечным панцирем, с подавлением, с жизненной силой, которую человек теряет, когда его слишком долго ломают.

Эйнштейн слушал, задавал вопросы, кивал. А несколько недель спустя написал письмо, в котором вежливо, но без двусмысленности объяснял: то, что Райх наблюдает в своих опытах, скорее всего объясняется конвекцией воздуха и перепадами температуры, а не каким-либо новым видом энергии. Обычная физика вполне справляется с этими явлениями без введения новых сущностей.

Райх не согласился: он продолжал переписку, настаивал на своём и не останавливал исследования. В конце концов Эйнштейн перестал отвечать на его письма.

Эта история — точный портрет американского периода в жизни Райха. Его принимали, его слушали, его воспринимали всерьёз, но не могли принять то, во что он сам верил всё сильнее и безоговорочнее.

Что такое оргон и почему это важно понять точно

Оргонная энергия — биологическая энергия, которую Райх начал постулировать в конце 1930-х годов. Он утверждал, что это фундаментальная жизненная сила, пронизывающая всё живое и саму атмосферу, что её можно наблюдать, измерять и накапливать. Он строил так называемые оргонные аккумуляторы — ящики из чередующихся слоёв органического материала и металла, которые, по его теории, собирали и концентрировали эту энергию. Аккумуляторы использовались в терапии: пациент находился внутри ящика, получая, по замыслу Райха, усиленную дозу жизненной энергии. Позднее он заявлял об успехах в лечении онкологических заболеваний с помощью этого метода.

Здесь необходимо остановиться и удержать несколько вещей одновременно, не смешивая их между собой.

Оргонная теория не получила научного подтверждения. Независимые исследователи не воспроизвели его результаты. Физики не обнаружили оснований для существования подобной энергии. Претензии на лечение онкологии не подтвердились ни в одном контролируемом исследовании. Это факт, и его не нужно смягчать или обходить стороной.

При этом то, что случилось с Райхом в американских судах, было самостоятельным событием с точки зрения права, свободы научного поиска и обращения государства с инакомыслящим учёным. Одно не отменяет и не объясняет другого. Человек может ошибаться в своей теории и при этом подвергаться несправедливому преследованию. Обе вещи могут быть правдой одновременно.

Суд, который войдёт в историю не так, как должен был

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США — FDA — начало расследование в начале 1950-х годов. Формальный повод был юридически корректным: Райх рекламировал оргонные аккумуляторы как медицинское устройство, не имея соответствующего разрешения, и распространял их через границы штатов, что подпадало под федеральную юрисдикцию. Реальный контекст был значительно шире.

Шла эпоха маккартизма. Райх был известен своими давними связями с коммунистической партией — пусть к тому времени давно разорванными и закончившимися взаимным отвержением. Его взгляды на сексуальность раздражали консервативную Америку 1950-х с её культом семейных ценностей и нормативной морали. Сам он был эмигрантом с репутацией человека, которого выгнали отовсюду в Европе, — что в глазах американских чиновников не добавляло ему доверия, а скорее напротив.

В 1956 году суд вынес решение: все материалы, связанные с оргонными исследованиями, подлежат уничтожению. Аккумуляторы предписывалось разобрать, публикации — изъять и уничтожить в огне.

Федеральные чиновники Соединённых Штатов Америки сожгли книги Вильгельма Райха в 1956 году в Нью-Йорке. Не только брошюры об оргоне — в огонь пошли научные работы о характере, о телесной терапии, о психологии масс и авторитаризма. Это произошло в стране, которая одиннадцатью годами ранее воевала против режима, прославившегося сожжением книг на площадях. Это не метафора и не преувеличение — это задокументированный исторический факт.

Райх отказался подчиниться судебному предписанию. Его позиция была принципиальной: суд не компетентен выносить решения по научным вопросам, его эксперименты — область исследования, а не торговли, и ни один судья не вправе запрещать науку. Он продолжал работу.

В марте 1957 года его арестовали за нарушение судебного предписания и поместили в федеральную тюрьму Льюисбург в штате Пенсильвания. 3 ноября 1957 года Вильгельм Райх умер в своей камере от сердечной недостаточности. Ему было шестьдесят лет.

Что сказать о последних годах честно

Последние годы Райха отмечены нарастающей паранойей — и это невозможно обходить молчанием, если говорить о нём честно. Он был убеждён, что против него ведётся организованная кампания со стороны того, что он называл «эмоциональной чумой» — своим термином для коллективного невроза, который в его воображении принял черты целенаправленного преследования. Письма последних лет становятся всё более хаотичными. Мышление, которое в молодости было острым, системным и клинически точным, начинает терять эту точность.

Говорить об этом непросто, потому что человек, чьи ранние работы были подлинно блестящими и опередили время на несколько десятилетий, в конце жизни давал реальные поводы говорить о себе в медицинском, а не только в научном регистре. И этим пользовались — чтобы обесценить не только оргонную теорию, но и всё, что было написано и открыто до неё.

Граница между гением и заблуждением не проходит там, где мы привыкли её рисовать. Иногда это разные периоды жизни одного человека. Иногда — разные идеи одного и того же периода. То, что Райх оказался непонятым в теории оргона, не делает неверным его понимание мышечного панциря. То, что его последние годы были омрачены паранойей, не отменяет того, что «Анализ характера» и «Психология масс при фашизме» — работы, которые изменили психологию.

Незадолго до ареста он написал фразу, которую потом цитировали многие: «Я сделал всё, что мог. Остальное — не в моей власти». Это звучит как примирение. Но скорее всего это было просто усталостью человека, которого слишком долго не вмещал ни один из миров, в которых он пытался жить.

Его сожгли дважды — нацисты в 1933-м и американское правительство в 1956-м. Идеи выжили. В следующей, последней статье серии — о том, почему это важно сегодня.