Боюсь, что меня подставят на работе

Когда тревога живёт на каждом совещании

Игорь вошёл, сел и сразу начал говорить — быстро, вполголоса, как человек, который долго держал это в себе и наконец решился.

— Я работаю в компании уже четыре года. Хороший коллектив, нормальный руководитель, мне там в целом комфортно. Но последние полгода я живу с ощущением, что меня подставят. Не знаю когда, не знаю кто именно, но чувствую постоянно: что-то готовится.

— Расскажите, с чего началось это ощущение.

— Полгода назад на совещании мой руководитель сказал, что проект провалился из-за плохой координации. Он не назвал имён, но все посмотрели на меня. Я отвечал за часть этой координации. Проект действительно вышел не очень, но я сделал всё, о чём меня просили. А потом коллега — мы с ним в хороших отношениях — намекнул, что в кулуарах моё имя упоминалось в не самом приятном контексте.

— Как вы себя почувствовали в тот момент?

— Стал осторожнее. Начал записывать всё: переписку, договорённости, решения. Стал переспрашивать по любому поводу, чтобы было подтверждение в письменном виде. Коллеги стали смотреть на меня немного странно, но мне важнее было прикрыться.

— От чего именно вам нужно прикрыться?

— От ситуации, где я снова могу оказаться виноватым в том, к чему я не имею отношения. Или имею, но не больше других. Я не хочу быть крайним.

Игорь говорил чётко, с деталями, как человек, который много раз прокручивал эту историю в голове и выстроил её в логичную последовательность. Но за этой логикой чувствовалось нечто большее, чем обычная рабочая тревога.

Страх оказаться виноватым там, где ты ни при чём, редко рождается на пустом месте. Обычно у него есть история, которая началась задолго до нынешней работы. И именно эта история определяет, как человек читает происходящее вокруг: как нейтральные события или как сигналы надвигающейся угрозы.

Откуда берётся этот страх

— Вы сказали, что не хотите быть крайним. Это знакомое ощущение, оно впервые появилось на этой работе?

Игорь помолчал, потом ответил медленнее, чем говорил до этого.

— Нет. Оно давнее. В детстве я был средним из трёх братьев. Старший был умным и успешным, младший — любимчиком. А я был посередине, и когда что-то шло не так, виноватым почему-то оказывался я. Разбилась кружка — Игорь не уследил. Младший упал — Игорь не присмотрел. Даже если меня рядом не было.

— Как вы тогда с этим жили?

— Старался быть незаметным. Не высовываться, не привлекать лишнего внимания. Думал: если меня не видно, то и претензий не будет. Это работало какое-то время.

— А потом перестало?

— На работе это не работает совсем. Там, наоборот, нужно быть заметным, брать задачи, проявляться. Я стараюсь, но внутри всё время это ощущение: вот сейчас что-нибудь пойдёт не так и найдут способ сделать виноватым именно меня.

Игорь замолчал после этих слов. Было видно, что он не привык говорить об этом вслух, что эта часть его истории обычно остаётся где-то внутри, не оформленная в слова.

— Были случаи, когда это действительно происходило на нынешней работе, кроме того совещания?

— Если честно, явных случаев не было. Был один момент с тем проектом. Всё остальное — скорее мои предположения. Но предположения очень живые, очень убедительные.

— Убедительные — это как?

— Я вижу, как двое коллег разговаривают и замолкают, когда я подхожу. Думаю: говорят обо мне. Руководитель не отвечал на письмо два дня. Думаю: что-то готовится. Понимаю, что, скорее всего, просто совпадения, но убедить себя в этом не получается.

Немало людей живут с похожим устройством внутри: детский опыт несправедливых обвинений или постоянной ответственности за чужие ошибки формирует особую чувствительность к любым сигналам опасности. Человек не выбирает это сознательно — просто его психика давно настроена на поиск угрозы, потому что когда-то это было необходимо. В результате он начинает считывать опасность там, где её может не быть вовсе. Это не паранойя и не слабость характера, а выученная реакция, которая когда-то помогала выжить в ситуации, где обвинение могло прилететь в любой момент.

Когда ребёнок вырастает в ожидании несправедливого обвинения, он становится взрослым, который видит его везде; даже там, где его нет.

Что происходит внутри

— Вы сказали, что начали записывать переписку и переспрашивать по любому поводу. Как это влияет на вашу работу?

— Я трачу на это очень много времени и сил. Иногда больше, чем на саму задачу. Коллеги замечают, несколько раз уже спрашивали, всё ли в порядке. Один сказал напрямую: ты стал каким-то напряжённым.

— А вы сами как себя чувствуете?

— Устал. Очень. Я прихожу домой и продолжаю прокручивать рабочие ситуации. Жена говорит, что я стал закрытым, что я где-то не здесь. Она права, но я не знаю, как выключить это.

— Есть ли рядом с вами на этой работе человек, которому вы доверяете?

— Коллега, который намекнул про кулуары. Мы давно знакомы, я ему верю. Он говорит, что я слишком накручиваю, что на меня никто не охотится. Но я не могу ему просто поверить и успокоиться.

— Почему?

— Потому что если он ошибается или сам чего-то не знает, а я расслаблюсь, то окажусь незащищённым. Лучше перестраховаться.

— Перестраховаться от чего конкретно? Что самое страшное может произойти?

— Наверное, что меня уволят несправедливо. Или что я окажусь виноватым в чём-то серьёзном, и при этом никто не встанет на мою защиту. Что я буду один против всех, ведь никто не поверит, что я ни при чём.

— Вы уже сталкивались с подобным? Для вас это знакомый сценарий?

— Да, очень. Именно так всё и выглядело в детстве.

За этим признанием стояло важное понимание: Игорь боялся не реального заговора на работе, не конкретного коллеги и не придирчивого руководителя. Он боялся повторения того, что уже случалось, того ощущения одиночества перед лицом несправедливого обвинения, когда никто не встаёт рядом. Работа стала декорацией для старой боли.

Тревога об угрозе на работе часто оказывается тревогой о чём-то гораздо более раннем и личном. Рабочая ситуация становится лишь поводом, который запускает давно знакомое переживание, но не является его настоящей причиной. Именно поэтому менять работу или коллектив в таких случаях не помогает: страх переезжает вместе с человеком.

Как жить с этим иначе

— Вы сказали, что хотите прикрыться. А есть ли что-то, чего вы хотите вместо этого?

— Хочу просто работать. Приходить, делать своё дело и уходить домой без этого груза, без постоянного прокручивания каждого взгляда и каждой паузы в разговоре. Хочу снова доверять людям рядом, не потому что они заслужили особое доверие, а просто потому, что нет реальных оснований не доверять им. Хочу перестать тратить столько сил на защиту от того, что, возможно, вовсе не существует.

— Как выглядела бы ваша работа, если бы этого груза не было?

— Наверное, я был бы эффективнее и спокойнее одновременно. Меньше времени уходило бы на перестраховку и фиксацию каждого шага, больше оставалось бы на саму работу и на людей рядом. И отношения с коллегами были бы другими — я бы воспринимал их просто как людей, а не как потенциальных свидетелей против меня.

— Что мешает попробовать это прямо сейчас, хотя бы в малом?

— Страх. Если я перестану контролировать ситуацию, что-то обязательно пойдёт не так, и я снова окажусь один перед обвинениями, которых не заслужил. Я верю в это очень глубоко, даже понимая, что, возможно, ошибаюсь насчёт нынешней ситуации.

— А если попробовать отпустить контроль в одной маленькой ситуации и посмотреть, что произойдёт?

— Это очень страшно, честно говоря. Но я понимаю, что то, как я живу сейчас, тоже невыносимо, просто по-другому. Наверное, в какой-то момент придётся выбирать между двумя видами дискомфорта, и по крайней мере один из них хотя бы ведёт куда-то вперёд, а не держит на месте.

Понимаю, вот переписанный финал:

Страх быть подставленным на работе редко живёт сам по себе, отдельно от всего остального, что человек пережил до этого. За ним почти всегда стоит нечто более раннее: ощущение несправедливости, опыт одиночества перед лицом чужих обвинений, выученная беспомощность перед теми, кто сильнее. И работа с этим страхом начинается не с того, чтобы научиться лучше защищаться, а с того, чтобы понять, откуда он пришёл.

Через несколько недель на встрече Игорь рассказал, что попробовал отправить одно письмо без привычного запроса на подтверждение. Просто отправил — и ничего не случилось. Потом ещё одно. Он сказал, что это звучит смешно, но для него это было важно: оказывается, можно сделать шаг без страховки и остаться целым. Коллеги перестали смотреть на него с удивлением. Жена сказала, что он снова стал собой. А сам Игорь заметил, что впервые за полгода может ехать домой с работы и не прокручивать в голове сегодняшние разговоры. Просто ехать домой.