Один и тот же сон годами: чего хочет подсознание

Когда повторяется один и тот же сюжет

Олег сел, странно усмехнулся и сказал, не ождидаясь первого вопроса:

— Это прозвучит глупо, но я пришёл из-за сна. Один и тот же сон снится мне с подросткового возраста. Мне тридцать шесть, значит, лет двадцать уже. Я падаю с высоты, просыпаюсь перед самым ударом о землю. Каждый раз одно и то же.

— Расскажите подробнее, что именно происходит во сне.

— Я стою на краю какого-то здания, иногда это крыша, иногда обрыв. Знаю, что нужно прыгнуть, но не понимаю почему. Прыгаю, лечу вниз, и в последний момент перед землёй просыпаюсь. Сердце колотится, весь в поту. Это происходит примерно раз в месяц, иногда чаще, если что-то тревожное в жизни.

— Как вы себя чувствуете после такого пробуждения?

— Разбитым. Иногда весь день потом хожу как будто не в себе. Жена говорит: тебе опять снился тот сон? По выражению лица определяет.

Олег рассказывал об этом с лёгкой неловкостью, как человек, который привык считать свои переживания недостаточно серьёзными для разговора с профессионалом. Но за этой неловкостью угадывалось настоящее беспокойство, копившееся годами.

Повторяющийся сон редко бывает случайностью. Чаще он указывает на нечто важное, что психика пытается донести, но не находит иного способа сказать об этом ясно и понятно, в обычном бодрствующем сознании.

Что происходит перед прыжком

— Вы сказали, что не понимаете, почему нужно прыгнуть. Есть ли ощущение, что вас кто-то заставляет?

— Скорее ощущение, что иначе нельзя. Как будто оставаться на краю невозможно дольше, а прыжок — единственный выход. Хотя я понимаю, что это безумие.

— Что вы чувствуете именно в момент прыжка?

— Странно, но не страх. Страх приходит потом, во время падения. В момент прыжка — скорее облегчение. Как будто наконец что-то закончилось.

— Облегчение от чего?

— От напряжения, наверное. От того, что нужно стоять на этом краю и решать.

— Бывают ли в вашей реальной жизни ситуации, где вы стоите на пороге решения и не можете принять его?

— Постоянно, если честно. Я уже три года думаю об уходе с работы. Должность хорошая, зарплата нормальная, но я там абсолютно несчастен. Каждый день думаю: вот сейчас уволюсь. И каждый раз остаюсь.

— Что мешает решиться?

— Страх, что без этой стабильности всё рухнет. У меня ипотека, ребёнок учится в платной школе, жена не работает. Слишком много завязано на этой зарплате.

— А во сне вы прыгаете, несмотря на страх?

— Я никогда не соединял это со сном. Но да, во сне я прыгаю. В жизни — нет.

Немало людей видят повторяющиеся сны именно в периоды, когда в реальной жизни они застряли перед важным решением. Сознание избегает прямого взгляда на проблему, но психика продолжает работать с ней по ночам, через символы, которые иногда напрямую отражают внутреннее состояние человека.

Сон о падении часто не про реальную опасность, а про невозможность дольше оставаться в подвешенном состоянии из-за нерешённого вопроса, который требует ответа, но никак не получает его в жизни.

Когда сон приснился впервые

— Вы сказали, что сон снится с подросткового возраста. Что происходило в вашей жизни, когда это началось?

— Мне было лет пятнадцать. Родители разводились. Не так драматично, как у некоторых, без скандалов, но напряжение было постоянным. Я жил между двумя квартирами, никогда не знал точно, где буду через неделю.

— Как вы переживали этот период?

— Молча. Никто особо не спрашивал, что я чувствую. Все были заняты разводом, документами, разделом имущества. Я как-то сам справлялся, или делал вид, что справляюсь.

— Помните ли вы, в чём это заключалось?

— Старался не показывать, что мне плохо. Учился хорошо, не создавал проблем, был удобным сыном для обоих родителей. Каждый думал, что я в порядке, потому что я никогда не говорил иначе.

— А были ли в тот период моменты, когда вам нужно было принять решение, с кем остаться, куда пойти?

— Да. Был момент, когда родители прямо спросили, с кем я хочу жить. Мне было пятнадцать, и я должен был выбрать между мамой и папой. Это было невыносимо.

— Как вы тогда решили?

— Не решил. Сказал, что мне всё равно, что я буду жить там, где удобнее всем. На самом деле мне было совсем не всё равно, но я не мог никого выбрать, не предав другого.

— И что произошло дальше?

— Решение приняли за меня. Я остался с мамой, потому что так было логистически проще. А ощущение, что я стою на краю и не могу сделать шаг ни в одну из сторон, так осталось со мной на долгие годы.

Это был момент, когда стало ясно: сон появился не случайно именно в подростковом возрасте, в самое нестабильное и болезненное время в жизни Олега. Он зафиксировал в символе состояние, которое подросток не мог выразить словами, — стояние на краю невозможного выбора, где любое решение означало боль, а отсутствие решения было невыносимым само по себе.

Когда ребёнок оказывается перед выбором, который не может сделать без чувства вины, психика может сохранять это переживание в образе; и эта картинка потом всплывает каждый раз, когда уже взрослый человек снова оказывается перед сложным выбором.

Связь между прошлым и нынешним застоем

— Смотрите, какая получается связь. В пятнадцать лет вы стояли перед выбором, который не могли сделать. Сейчас вы стоите перед выбором уйти или остаться на работе и тоже не можете решиться. Видите параллель?

— Вижу. Это даже как-то страшно, насколько точно совпадает. Тогда я боялся предать одного из родителей. Сейчас боюсь предать стабильность, которую обеспечиваю семье.

— А что чувствует тот пятнадцатилетний подросток внутри вас сейчас, когда вы откладываете решение о работе?

— Наверное, то же самое. Беспомощность. Ощущение, что любой выбор приведёт к катастрофе, и единственный безопасный вариант — не выбирать вообще.

— Но в детстве у вас действительно не было власти изменить ситуацию или повлиять на развод родителей. А сейчас?

— Сейчас, наверное, есть. Я взрослый человек с профессией, с опытом. Я могу найти другую работу, могу что-то изменить. Просто я продолжаю вести себя как тот подросток, у которого нет права голоса.

— Это важное различие.

— Да. Я никогда не думал об этом так чётко. Получается, я застрял в старой роли, которая давно мне не подходит.

Подобную динамику часто разбирают в практике работы со взрослыми клиентами: детские стратегии выживания, которые были абсолютно адекватны в момент их формирования, продолжают использоваться во взрослой жизни в ситуациях, где они уже не нужны и даже вредны.

То, что было единственно возможной стратегией для беспомощного подростка, превращается в ловушку для взрослого человека, у которого на самом деле уже есть выбор и реальные ресурсы для того, чтобы что-то изменить.

Что изменилось после разговора

Через месяц Олег пришёл с новостью. Сон снова повторился, но на этот раз что-то было иначе.

— Я снова стоял на краю крыши. Но в этот раз, перед тем как прыгнуть, я во сне подумал: а что, если я просто спущусь обычным путём? И стал искать лестницу.

— Что произошло дальше во сне?

— Не помню точно, проснулся раньше. Но это было что-то новое. Раньше единственным выходом был прыжок. А теперь появилась мысль про лестницу.

— А в реальной жизни? Появилась ли мысль про «лестницу» там?

— Появилась. Я начал откликаться на вакансии, пока без серьёзных намерений, просто посмотреть, что есть на рынке. Уже на двух собеседованиях побывал. Ничего не решил окончательно, но это уже не молчаливое стояние на краю. Это движение, просто медленное.

— Как вам с этим новым ощущением?

— Спокойнее. Как будто я наконец перестал требовать от себя резкого прыжка и разрешил себе идти постепенно. Сон стал реже сниться, кстати. За этот месяц вообще не повторялся.

Повторяющиеся сны редко исчезают мгновенно после одного осознания, но иногда даже первый осознанный шаг в реальной жизни ослабляет необходимость психики снова и снова напоминать о застрявшем решении. Олег не уволился и не совершил резкого переворота. Но он перестал стоять неподвижно на краю, и его подсознание, судя по всему, заметило эту перемену раньше, чем сам он успел её увидеть.