Эрик Эриксон. Восемь возрастов человека.

Статья вторая из серии «Эрик Эриксон: человек, искавший себя всю жизнь»

Бостон, 1950 год. Эриксон заканчивает книгу, над которой работал несколько лет. Она называется «Детство и общество» и содержит идею, которая к тому времени уже несколько лет не даёт ему покоя: человек развивается не только в детстве. Он развивается всю жизнь, и на каждом её этапе его ждёт свой кризис, свой вопрос, который требует ответа. Уклониться от этого вопроса можно, но цена уклонения выплачивается позже, на следующем этапе, когда непройденное возвращается в другом обличье.

До Эриксона психология развития занималась преимущественно детством. Фрейд считал, что к пяти-шести годам основные психологические структуры уже сформированы и дальнейшая жизнь лишь воспроизводит или перерабатывает то, что было заложено в эти ранние годы. Эриксон уважал Фрейда и учился у его дочери Анны, но видел существенное ограничение в этом взгляде: куда исчезает развитие после детства? Неужели взрослый человек только эксплуатирует то, что было создано до шести лет, и принципиально нового с ним уже не происходит?

Жизнь, которую он наблюдал вокруг себя и прожил сам, говорила об обратном. Человек меняется в юности, когда ищет себя. Меняется в зрелости, когда строит отношения и работу. Меняется в старости, когда подводит итоги. И на каждом из этих этапов что-то важное либо происходит, либо не происходит, и это имеет последствия.

Как устроена теория

Эриксон описал восемь стадий развития, охватывающих всю человеческую жизнь от рождения до смерти. Каждая стадия определяется центральным противоречием, двумя противоположными полюсами, между которыми человек должен найти баланс. Это не означает, что нужно победить плохое и утвердить хорошее: Эриксон настаивал, что оба полюса необходимы, и здоровое развитие предполагает не отрицание одного из них, а их интеграцию.

Первая стадия, младенчество, строится вокруг противоречия между доверием и недоверием. Ребёнок, потребности которого удовлетворяются последовательно и заботливо, формирует базовое доверие к миру: мир достаточно надёжен, чтобы в нём жить. Ребёнок, чьи потребности игнорируются или удовлетворяются непредсказуемо, формирует базовое недоверие. Но полное отсутствие недоверия тоже было бы проблемой: человек, неспособный ни к какому недоверию, беззащитен. Задача первой стадии — не устранить недоверие, а обеспечить перевес доверия, достаточный для того, чтобы ребёнок мог открываться миру, сохраняя при этом разумную осторожность.

Вторая стадия, раннее детство, ставит вопрос об автономии против стыда и сомнения. Ребёнок, научившийся ходить и говорить, впервые переживает себя как отдельное существо, способное действовать самостоятельно. Если эта самостоятельность поддерживается, формируется ощущение автономии. Если любая попытка действовать самому встречает насмешку или наказание, ребёнок усваивает стыд за собственные импульсы и хроническое сомнение в своих способностях.

Третья стадия, дошкольный возраст, организована вокруг противоречия между инициативой и виной. Четырёх-пятилетний ребёнок полон планов, вопросов и экспериментов. Среда, поддерживающая эту активность, развивает инициативу. Среда, в которой любопытство наказывается или высмеивается, рождает хроническое чувство вины за собственное желание что-то делать и исследовать.

Школьные годы, юность и поиск себя

Четвёртая стадия, школьные годы, ставит вопрос о трудолюбии против неполноценности. Ребёнок школьного возраста активно осваивает навыки, которые его культура считает важными, и сравнивает себя с другими. Успех в этом освоении рождает ощущение компетентности. Систематические неудачи или постоянное сравнение с теми, кто лучше справляется, формируют глубокое чувство неполноценности, которое может сопровождать человека десятилетиями.

Пятая стадия, юность, была для Эриксона особенно важной, и не только потому, что он сам пережил её мучительно. Он считал юность осевым периодом, когда решается вопрос идентичности. Кто я? Каковы мои ценности? Чему я хочу посвятить жизнь? К какому сообществу принадлежу? Молодой человек, успешно прошедший этот кризис, выходит из него с ощущением связности собственной личности, с пониманием, кем он является в разных контекстах. Человек, застрявший на этой стадии, несёт в себе спутанность идентичности, ощущение, что у него нет настоящего лица, только маски, меняющиеся в зависимости от ожиданий окружающих.

Понятие кризиса идентичности, введённое Эриксоном, вошло в культурный словарь двадцатого века настолько прочно, что его используют сегодня люди, никогда не читавшие его книг. Это одно из тех понятий, которые оказались точнее реальности, которую описывали: они сами стали частью этой реальности, давая людям язык для переживаний, которые прежде были безымянными.

Зрелость и старость

Шестая стадия, ранняя взрослость, организована вокруг противоречия между близостью и изоляцией. Молодой человек, обретший достаточно устойчивую идентичность, способен на подлинную близость с другим человеком, на отношения, в которых он может открыться, не боясь потерять себя. Человек с нерешённым кризисом идентичности избегает настоящей близости, потому что слияние с другим угрожает его и без того нестабильному ощущению себя. Изоляция в данном контексте означает не одиночество само по себе, а неспособность к подлинной встрече с другим человеком.

Седьмая стадия, средняя взрослость, ставит вопрос о генеративности против стагнации. Генеративность, одно из ключевых понятий Эриксона, означает заботу о следующем поколении, о том, что останется после тебя: дети, ученики, созданное, переданное. Человек средних лет, переживающий кризис этой стадии, спрашивает себя: что я создал? Что я передам дальше? Имеет ли то, что я делаю, значение за пределами моей собственной жизни? Отсутствие ответа на эти вопросы рождает стагнацию, ощущение застылости, бессмысленности, жизни, которая крутится вокруг себя самой.

Восьмая стадия, поздняя взрослость, является, пожалуй, самым оригинальным вкладом Эриксона в психологию развития. До него старость практически не изучалась психологией. Она воспринималась как время угасания, потерь и приближения смерти. Эриксон описал её как стадию с собственным кризисом и собственным даром. Противоречие этой стадии — целостность против отчаяния. Пожилой человек оглядывается на прожитую жизнь и задаёт последний вопрос: была ли она прожита правильно? Была ли она моей? Человек, способный ответить утвердительно, обретает то, что Эриксон называл мудростью, принятием неизбежности собственной смерти без страха и горечи. Человек, который не может принять прожитую жизнь, переживает отчаяние: времени на другую жизнь уже нет.

Эриксон дожил до девяноста одного года и прошёл через все восемь стадий, которые описал. На склоне лет он говорил, что теория оказалась точнее, чем он предполагал, когда писал её в пятьдесят. Мудрость последней стадии не даётся автоматически с возрастом. Она требует готовности принять всё, что было, включая ошибки, потери и нереализованные возможности, как необходимые части целого.

Теория восьми стадий остаётся одной из наиболее полных попыток описать жизнь человека не как движение от проблемного детства к более или менее успешной взрослости, а как непрерывный процесс роста, в котором каждый возраст несёт в себе собственную задачу и собственную возможность. Это понимание изменило не только академическую психологию, но и то, как обычные люди думают о себе и о смысле разных периодов своей жизни.

Важно понимать, что Эриксон никогда не представлял свои стадии как жёсткую лестницу, по которой нужно подниматься строго последовательно. Непройденный кризис не закрывает навсегда доступ к следующему этапу: человек продолжает жить и развиваться, но несёт с собой незавершённость предыдущего вопроса. Иногда жизненные обстоятельства дают возможность вернуться к нему позже, в другом контексте, и найти ответ, который не нашёлся в своё время. Психотерапия, в понимании Эриксона, была во многом именно этим: возможностью пройти заново то, что когда-то было пройдено слишком быстро или не пройдено вовсе.

Интересно, что сам Эриксон формулировал свою теорию во многом исходя из собственного опыта. Кризис идентичности юности он пережил острее большинства: незаконнорождённый ребёнок с невыясненным отцовством, носивший последовательно несколько разных фамилий, в конце концов придумавший себе имя сам, буквально назвавший себя сыном самого себя. Вопрос о том, кто он есть, не был для него абстракцией. Он был личным и насущным, и ответ на него он искал всю жизнь, в том числе через создание теории, которая давала этому поиску смысл и структуру.

SEO: Восемь стадий развития Эрика Эриксона: от доверия в младенчестве до мудрости в старости. Как кризис каждого возраста становится источником роста.