«Живу не так, как хочу»: почему мы выбираем чужие сценарии

Когда жизнь правильная, но не своя

— У меня всё есть. Работа хорошая, муж нормальный, квартира, машина. Мама говорит: чего тебе ещё надо? И я не знаю, что ответить. Потому что формально ничего. А внутри ощущение, что живу чужую жизнь. Что иду по чьему-то маршруту, который мне когда-то проложили, а я согласилась и пошла. И шла так долго, что уже не помню, был ли у меня свой путь.

— Чужую — это чью?

— Не знаю точно. Мамину, наверное. Или то, что она считала правильным. Есть работа со стабильной зарплатой, есть муж, есть квартира в ипотеку. Всё по списку. Список чужой, но я его выполнила честно.

— Когда вы впервые почувствовали, что список не ваш?

— Лет в тридцать пять. Начала просыпаться с мыслью: и что, вот это всё? Смотрю в потолок и думаю: я сделала всё правильно, почему мне так пусто. Мне сейчас сорок два. Семь лет с этой мыслью просыпаюсь каждое утро.

Семь лет — это долго носить вопрос без ответа. Особенно когда снаружи всё выглядит благополучно, и предъявить формально нечего ни себе, ни людям рядом. Немало людей оказываются в этой точке: когда жизнь построена правильно, по всем внешним меркам удалась, а ощущение пустоты никуда не девается и с годами становится только отчётливее.

Труднее всего уходить от жизни, в которой всё правильно, но нет ничегодействительно твого.

Откуда берётся чужой сценарий

— Расскажите про маму. Она часто говорит «чего тебе ещё надо»?

— Постоянно. Она человек конкретный: есть крыша над головой, есть деньги, муж не пьёт — значит, всё хорошо. Я выросла с этим. Жаловаться было нельзя, хотеть большего считалось странным. Мы небогато жили, и лишние желания в нашем доме называли капризами.

— А у вас были желания в детстве?

— Были. Я хотела рисовать. Не как хобби, а серьёзно. Мне казалось, что это и есть то, ради чего я родилась. Но мама сказала: художники голодают, это не профессия. И я пошла на экономический. Потом замуж, потом работа, потом ипотека. Всё логично, всё в правильном порядке.

— Вы рисуете сейчас?

— Нет. Давно. Иногда смотрю на чужие работы в интернете и чувствую что-то странное. Не зависть, а скорее как будто смотрю на себя из другой жизни. Из той, в которую не вошла.

— Что мешало войти?

— Страх, наверное. И мама. И то, что я сама не была уверена, что достаточно хороша. Проще было выбрать то, что наверняка. Экономический — это наверняка. Замуж — это наверняка. А рисование — это как будто слишком много о себе думать.

Чужой сценарий редко навязывают силой. Чаще его принимают сами, потому что в детстве за послушание давали спокойствие, одобрение и ощущение, что ты хорошая. А собственные желания, которые не совпадали с родительскими ожиданиями, было безопаснее не замечать. Со временем это становится привычкой — не слышать себя. Привычка крепкая, она держится годами.

Чужой сценарий принимают добровольно, потому что когда-то за это давали самое важное: ощущение, что ты хорошая и любимая.

Цена послушания

— Вы сказали, что жаловаться было нельзя. Что происходило, когда всё-таки пробовали?

— Мама расстраивалась. Говорила, что я неблагодарная. Один раз — мне было лет двенадцать — она заплакала и сказала: я для тебя всё делаю, а тебе всё мало. После этого я перестала говорить, что мне плохо. Научилась делать вид, что всё нормально. Это несложно, если тренироваться с двенадцати лет.

— И что вы делали с тем, что было плохо?

— Убирала. Говорила себе: просто настроение, пройдёт. Придумывала объяснения. Со временем научилась не замечать. Это удобно до какого-то момента.

— До какого?

— До сейчас, наверное. Сейчас прорывается. Я стала раздражительной. Срываюсь на муже, хотя он ни в чём не виноват. На работе сижу и думаю: зачем я здесь. Вечером прихожу домой недовольная, муж спрашивает, что случилось. Я говорю: ничего, всё нормально.

— Он верит?

— Нет. Но не настаивает. Мы оба делаем вид, что всё нормально. Это у нас семейный жанр.

Немало людей приходят к похожей точке: то, что годами убирали вглубь, начинает искать выход через тело, через усталость, через раздражение на тех, кто рядом. Это не слабость и не каприз. Это сигнал, который не умолкает, сколько бы его ни игнорировали. И чем дольше его не слышат, тем громче он становится.

Желания, которые годами считали лишними, не исчезают. Они уходят глубже и оттуда продолжают влиять на всю жизнь.

Когда сценарий можно переписать

— Если бы не нужно было ни на кого оглядываться, что бы вы выбрали?

— Рисовала бы. Серьёзно, не между делом. И, наверное, ушла бы с этой работы. Я занимаюсь финансами двадцать лет. Мне скучно из них лет пятнадцать, если честно.

— Что мешает начать хотя бы с малого?

— Страшно. Вдруг окажется, что уже поздно. Или что я недостаточно хороша. Или что мама была права и это действительно несерьёзно.

— А если мама была права, что тогда?

— Тогда эти семь лет потеряны зря. Тогда получается, что всё это время я мучилась из-за глупости.

— Или не из-за глупости. А потому что слышали что-то важное, что долго не давали себе услышать.

— Я купила краски три месяца назад. Они стоят в шкафу. Я их ни разу не открывала.

— Что нужно, чтобы открыть?

Она задумалась.

— Разрешение, наверное. Просто разрешить себе. Без гарантий, что получится. Без того, чтобы это было полезно и правильно. Просто потому что хочу.

— Это звучит как ответ.

Через несколько недель Ольга пришла и с порога сказала, что открыла краски. Не написала ничего особенного — просто красила бумагу в цвета, которые нравились. Час сидела одна, в тишине. Потом сказала, что это был первый час за много лет, когда ей не хотелось, чтобы он закончился.

— Мама позвонила в тот вечер. Спросила, как дела. Я сказала: хорошо. И это впервые за очень долгое время было правдой. Не отчёт о выполненном списке, а просто правда.

— Что изменилось?

— Не знаю ещё. Но что-то сдвинулось. Как будто я впервые за много лет сделала что-то своё. Маленькое, глупое, никому не нужное. И именно поэтому важное.

Свой путь не обязательно начинать с большого решения. Иногда достаточно открыть шкаф и достать то, что давно ждёт.